Ваське всё прощалось. Нахальство родилось вместе с ним, а когда подрос, прилипло и хамство. И с этими достоинствами дошел до седьмого класса. Он мог без спроса взять у кого-то ручку, карандаш. И, если ему противились, то сразу получали подзатыльник. Списать – за всякое просто. Даже во время урока ему ничего не стоило подняться и выйти из класса. Учитель спрашивал: «Куда?

Отвечал – «В туалет!»

И шел.

Ни педсоветы, ни Детская комната милиции, куда его ставили на учет, - ничего не помогало. Когда он появлялся на уроках, а это случалось не часто, всех охватывал страх. Мальчишки заискивали. Девчонки во всем потакали. Сидел он обычно за последним столом, а впереди него – черноглазая и длинноволосая Марина. Васька любил смотреть на её толстую косу. И не то, чтобы смотреть, он был просто неравнодушен к этой косе. Время от времени подергивал её.

- Маринка, дай пришвартоваться?

- Отстань, дурак!

Была контрольная работа по математике.

Марина не реагировала на его просьбы. Тогда он под столом перехватил её косу и с силой дернул.

Какая-то невероятная злоба, накопившаяся за всех, кто был им унижен, подбросил Марину на стуле. Не глядя на Ваську, она со всей силы правой рукой махнула в его сторону так, что попала прямо в лицо.

Васька слетел со стула, прокатился на двух половиках метра три и, стукнувшись о стену, замер. Всё произошло так быстро, так непонятно, что ни класс, ни учитель не поймали кайфовый момент, отчего это Васька оказался у стены. А Марина спокойно продолжала решать задачи. Помотав по сторонам головой, Васька, как окатанный кипятком, медленно поднялся и вышел из класса.

После этого случая он уже не садился за Мариной, сидел в другом углу. С Мариной боялся встречаться даже взглядом. Регулярно посещал уроки. Стал порядочным и вежливым, как на свет народился. Никто ему ничего не напоминал, да и никто ничего не знал по существу. Марина ни о чём не рассказывала, только стала более строгой и независимой.